Адорно и Маклюэн

У читателя книг Теодора Адорно не возникает сомнения в том, что он имеет дело с произведениями высочайшего теоретического уровня, что они написаны выдающимся мастером слова и представляют собой ярчайшие образцы чрезвычайно редко встречающегося в западной философии жанра художественной философской прозы и что нравственная позиция автора представлена в них самым наглядным образом. Думается, что подобного рода синкретичность авторской позиции и способа выражения его критического отношения к ситуации утраты в систематике парадигмы «проекта модерна» теоретическим знанием таких существенных его измерений, как измерение нравственное и эстетическое, была далеко не в последнюю очередь обусловлена необходимостью противопоставить самым активным образом разрабатывавшимся в течение всего XX в. стратегиям манипулятивной обработки сознания широчайших масс населения средствами массовой культуры («культуриндустрии») альтернативную таковым коммуникативную стратегию. Основной задачей последней как стратегии именно коммуникативной являлась, на наш взгляд, таковая реабилитации права автономного в своей уникальной индивидуальности человеческого существа на креативный поиск, разработку и реализацию возможностей существования, выводящих его за пределы «идентичного» мира прошлого опыта и господствующего мировоззрения, конформистская адаптация к условиям которого как к некой неизбежной и не поддающейся изменению данности диктуется всем идеологическим аппаратом «диалектически превращающейся» в ходе своей реализации в своего прямого антагониста в традиционалистский миф социокультурной парадигмы «проекта модерна».

Вполне очевидно, что для решения такого рода задачи, задачи, основной интенцией которой являлась апелляция к креативному потенциалу автономной человеческой индивидуальности, способности к открытию и освоению новых, не идентичных всему предшествующему горизонтов опыта, т. е. той уникальной специфической особенности человеческого существа, наличие которой явилось исходным условием возникновения парадигмы «проекта модерна» как альтернативной традиционалистскому мироощущению социокультурной парадигмы, явно недостаточными оказывались средства традиционного философского дискурса, в конечной фазе своего развития превратившегося, как о том наглядно свидетельствует пример гегелевской философской системы, в инструмент легитимации устоявшегося миропорядка, а тем самым – и того процесса закономерного вырождения исходных установок и принципов «проекта модерна» в их полную противоположность, неизбежным следствием которого стала осуществляемая в самых широких масштабах практика блокировки и дезактивирования вышеуказанного креативного потенциала homo sapiens. В изменившихся исторических условиях, в условиях трезвой критической переоценки былых утопических упований на всесилие человеческого разума в деле преобразования структуры общественных отношений и таковой окружающей действительности, только усилия на пределе человеческих возможностей, максимальная активизация и одновременное использование всех имеющихся в наличии творческих ресурсов разностронне одаренной личности могли послужить действенным противовесом неудержимо набирающей обороты тенденции развития современного общества, практически упраздняющей, по мысли противопоставившего ей свою философию «неидентичности» Адорно, необходимость в некогда столь точно обозначенной Кантом способности «пользоваться собственным рассудком».

Область научных интересов Адорно не ограничивалась, как известно, одной лишь философией; в послевоенные десятилетия он заслуженно пользовался репутацией одного из ведущих социологов Германии, самым активным образом способствовавшего возрождению этой научной дисциплины и, в первую очередь, практики конкретных социологических исследований на немецкой почве. Свое философское преломление эта сторона творческой деятельности Адорно нашла в разработанном им еще на раннем этапе творчества методологическом подходе «микрологии», использовавшемся им при анализе как раз тех структурных составляющих процесса самопревращения парадигмы «проекта модерна» в свою прямую противоположность, которые в величественной и широкомасштабной экспозиции «участи бытия» все того же Хайдеггера попросту не эксплицировались в качестве нерелевантных. Перенос акцента с анализа сферы предельно абстрактных понятийных обобщений, умело камуфлирующих свое властное происхождение и сущность мнимой «объективностью» и даже априорностью, на исследование конкретной фактуры событий и явлений повседневной жизни общества в прошлом и настоящем открывал путь к формированию гораздо более детализированной и подробной, чем хайдеггеровская, картины отрыва западной культуры и цивилизации от своих собственных животворных истоков. Кроме того, не вызывает сомнения, что негативно-критический импульс, полученный Адорно в ходе знакомства в период эмиграции с наиболее развитой на тот момент идеологическо-технологической структурой производства и тиражирования стереотипов массового сознания, голливудской киноиндустрией, оставался всецело действенным и в последующие десятилетия его творческой деятельности, хотя в условиях послевоенной Германии, страны, восстанавливающей структуры экономической и социальной жизни после военной катастрофы, речь, конечно же, не могла идти о том уровне технологического развития средств массовой коммуникации, который был к тому времени достигнут в США и который стал предметом анализа в исследованиях Маршалла Маклюэна. Тем не менее, думается, что даже в этих не вполне благоприятных условиях Адорно удалось разработать основы коммуникативной стратегии, во многом предвосхитившей возможности человеческого общения, ставшие реальностью лишь в эпоху, современником которой ему, как, впрочем, и Маклюэну, быть уже не довелось.

Цит.: Алексеева И.Ю., Сидоров А.Ю. “Информационная эпоха: вызовы человеку”

Похожие записи:

Самые новые записи: