Бунты заполыхали

И на Востоке, в странах, переживших ужасы Второй мировой войны, худож­ники, остро осознавая необходимость перемен, также взялись оспаривать безуслов­ное преобладание живописи, как ведущего вида искусства. Группа «Гутаи» (Gutai), основанная в Токио в 1954 г., восстала против «обмана», согласно которому краски, металл, глина и мрамор оказались «нагружены фальшивым значением, и вместо того чтобы просто представлять свою собственную материальность, они принимают со­вершенно чуждое им обличье». Это цитата из манифеста Йиро Йошихары, изданного в 1956 г., в котором далее говорится: «Искусство Гутаи" («гутаи» означает «конкрет­ное», «реальное») не фальсифицирует материал: оно вдыхает в него жизнь… Если оста­вить материал как он есть, представляя его просто как материал, тогда он начинает говорить с нами, и голос его могуч». Именно тогда молодой живописец Кацо Ширага принялся вторить смелым и энергичным исканиям нью-йоркских абстракционистов, рисуя ногой или делая надписи на своем животе, лежа в луже грязи; Сабуро Мураками собственным телом рывком пропарывал бумажные экраны; Шоцо Шимамото разбивал над полотном бутыли с краской, чтобы образно выявить энергию. Выстав­ки «Гутаи» в самом деле вызывали к жизни то, что в манифесте названо «оглушитель­ным воплем самой материи». Хотя творчество «Гутаи», как правило, ставилось в один ряд с французским движением пятидесятых годов, art informel (неформальным искус­ством), и нью-йоркской манерой, Йошихара убежденно настаивал, что это всего лишь внешнее сходство и что другим очевидно близким художественным течениям, к при­меру европейскому дадаизму, также недостает оригинальности новейших японских исканий в области динамики и энергетики материала.

Такого же рода бунты заполыхали по всей Европе. В Италии вождь инакомыс­лящих Пьеро Манцони по-своему протестовал против доминирования живописи в современном искусстве — он изготавливал так называемые «Ахромы» (achromes) — «бесцветные» объекты, по преимуществу белые (использование другого цвета исклю­чалось), так что обескураженный зритель оставался один на один с голой формой. Это было в 1957-м. На следующий год Манцони продолжил разрушение модернистских постулатов. Он выставил работы, представлявшие собой крашеные или рисованные полосы, свернутые в рулон и спрятанные в тубус, так что их не было видно. На боку тубуса оставалась лишь стандартная печатная наклейка со словами: «Содержит полосу в … метров длиной … изготовлено Пьеро Манцони …», пробелы заполнял сам художник, указывая, сколько метров в полоске, а также дату ее изготовления. К совре­менной живописи Манцони высказывал следующие претензии: «Поверхность, обла­дающая бесчисленным множеством возможностей, превращена в какой-то склад, где недостоверные цвета и неестественные формы воюют друг с другом. Почему бы не опу­стошить склад, не освободить поверхность?.. Зачем беспокоиться положением линии в пространстве? Зачем распоряжаться этим пространством? Зачем его ограничивать?.. Линию можно вести долго, до бесконечности; невзирая на любые правила композиции или ограничения формата. В мировом пространстве нет границ».

ART TODAY. Актуальное искусство 1970-2005 / Брэндон Тейлор

Похожие записи:

Самые новые записи: