Экспериментаторство в изобра­зительных искусствах

Можно привести множество примеров того, как демонстративно освобож­дались от пут модернистского догматизма молодые художники, вышедшие на миро­вую арену в начале шестидесятых прошлого века. Не слишком далеко отойдя от оформ­ляющейся неофициальной молодежной контркультуры гедонизма и несогласия, кото­рая решительно заявила себя новейшей поп-музыкой или, на уровне улицы, модой, галлюциногенами и акциями политического протеста, экспериментаторство в изобра­зительных искусствах привело к следствиям, которые и по сегодняшний день не по­теряли своего значения — как с точки зрения соблюдения правила, так и исключений из него. Политическая жизнь в те годы была весьма беспокойна. После убийства Кенне­ди в 1963 г. по американской столице прошли марши движения за гражданские права, в Лос-Анджелесе разгорелись расовые волнения, началась гибельная военная кампа­ния США во Вьетнаме. Ближний Восток был на грани войны. В Китае под строгим при­смотром Мао Цзэдуна шла «культурная революция». А в странах, которые мы именуем «западными», наиболее значительные художники-экспериментаторы, как правило, напряженно размышляли о том, что происходит в мире.

clip_image002

Роберт Моррис
Без названия, 1965-1966
Фибергласс и флюоресцентные лампы 0,6 х 2,8 м

По мере того как укоренялась в Америке неофициальная контркультура, в изо­бразительном искусстве сформировались два направления, представляющие интерес с точки зрения концепции этой книги. В начале 60-х художники, вскоре ставшие изве­стны как минималисты, нашли еще один способ уйти от предписаний ортодоксального модернизма и сделали это посредством конструирования простых геометрических объектов. (Их характеристиками стали формальная симметрия, отсутствие традицион­ной композиции и монохромная окраска.) Опосредованно вдохновленный поисками конца 50-х: полосатыми полотнами Фрэнка Стелла и экспериментами с деревянными блоками Карла Андре, — 39-летний тогда Роберт Моррис в 1963 г. выставил в нью-йоркской Грин гэллери серию объемов из фанеры, выкрашенных в серый цвет, они сто­яли, прислоненные к стенам, лежали на полу или свисали с потолка. Похожие на теат­ральные декорации для авангардных балетов (Моррис уже работал ранее для театра), эти объекты не обладали ни композиционной сложностью, ни цветом, не проводили четкой демаркационной линии между пространством галереи и пространством собст­венно зрителя. И это было только начало. Вскоре Моррис полностью сосредоточился на расстановке симметрично расположенных на полу предметов (floor-based), а также на изготовлении промышленно сформованных объектов из фибергласса. Од­новременно он работал над теоретическими статьями о состоянии скульптуры для «Артфорума», в то время самого популярного среди авангардистов журнала. В первых разделах своих знаменитых ныне «Заметок о скульптуре», публиковавшихся частями с февраля 1966 г. по апрель 1969 г., Моррис утверждал, что скульптура занимает совсем иную творческую территорию, чем модернистская живопись. Скульптура никогда не занималась иллюзиями, обманом чувств, писал он, ее «основные свойства — про­странство, свет и материал — всегда были конкретны и буквальны. Ее аллюзии, на­меки и отсылки никогда не были соразмерны намеренной иллюзорности живописи… Необходимо провести более четкие различия между тактильной, в основном осяза­тельной чувствительностью скульптуры и оптической чувствительностью живописи». Сосредоточив свое внимание на самых простых целостных формах, чистом «гештальте», Моррис утверждал, что усиление простейших форм и отказ от всех существенно незначимых свойств скульптуры, таких, как моделирование и взаимосвязи, «устанав­ливает и новые границы, и новую свободу скульп­туры». Из этих высказываний, однако, следует, что Моррис настаивал на таком описании мини­малистских скульптур, которое подразумевает и эффект, производимый ими на зрителя.

* "Много работы за пределами студии. — писал Моррис в 1966 г. — Обращаешься в специализированные мастерские, используешь готовые формы — ведь скульптура всегда прибегала к специа­листам-мастеровым и технологическим процессам… Такого рода произведение, которое и по виду, и по ощущению обла­дает открытостью, протяженностью, доступностью, публичностью, повторя­емостью, спокойствием, прямотой, непосредственностью; произведение, сложившееся скорее по решению ясного ума, чем по ремесленному наитию, будет иметь совсем немного социальных под­текстов и ни одного негативного. Такое произведение, несомненно, покажется скучным тем, кто жаждет привилегиро­ванного доступа к искусству "не для всех", опыт общения с которым помогает им утвердиться в сознании своей изыскан­ной проницательности»

ART TODAY. Актуальное искусство 1970-2005 / Брэндон Тейлор

Похожие записи:

Самые новые записи: