Философия сегодня

Было бы нелепой претензией подумать, что мы можем говорить о «Фи­лософии сегодня» как о чем-то общем или даже об «Интуитивистской философии» (хотя, как известно, интуитивистская математика существует). Но говорить в ограни­ченных рамках нашего заголовка уже можно. Более того, удобно и начать с речи Анри Бергсона «Философская интуиция», произнесенной на философском конгрессе в Болонье в 1911 г. и тут же переведенной в России (знаменитые сборники «Новые идеи в философии». Сборник первый. 1912 г. Под ред. Н.О. Лосского и Э.Л. Радлова). В советское («совковое») время было принято «достижения» данного, такого-то, года сравнивать с тем, что было в 1913 г., последним годом перед Первой мировой войной. «Сравнивая» в данном случае мы видим, что ничего особенного, вообще ничего в со­ветское время в этой линии не произошло. Но тот факт, что тема заново возникла в нашем сего дня рассуждении об Авангарде, — это «уже факт».

Далеко не случайно приходятся на одно и то же время начало и, можно сказать, «взрыв кубизма» в искусстве — Пикассо выставляет свою картину «Авиньонские барыш­ни» («Les demoiselles dAvignon») и такой же взрыв религиозной энергии в христианстве — очерк С. Булгакова против Пикассо «Труп искусства» (1914 г.), и в то же время, и почти в тех же словах, у Н.А. Бердяева («Кризис искусства», 1917 г.) (см. подробнее ниже).

Более спокойно — но зато с каким замедлением! — совершается тот же процесс в философии: вышла книга А.В. Родина «Математика Евклида в свете философии Платона и Аристотеля» (М., «Наука», 2003 г.), где автор сопоставляет (и убедитель­но противопоставляет) «историю философии математики» и «прогрессистскую ис­торию математики». Это противопоставление в значительной степени подобно семиотике «законоустанавливающей» и семиотике «исторической», а в известной мере — и «аван­гардной» («прогрессистской»).

Без хорошей философии тут не обойтись. Интересно, что композиция упомяну­той речи Бергсона здесь строится так же, как наши рассуждения о «двух семиотиках». Рассмотрев несколько исторических примеров истории философии — Сократа, Спинозы и, особенно и детальнейшим образом, Беркли, Бергсон делает вывод:

«На самом деле философия не есть вовсе синтез частных наук. И если она часто становится на почву науки, если иногда она охватывает в более простом видении те предметы, которыми занимается наука, то достигает она этого не тем, что поднимает результаты науки до более высокой степени общности. Не было бы места для двух способов познавания — для философии и для науки, — если бы опыт не раскрывался перед нами с двух различных аспектов: с одной стороны, под видом фактов, которые располагаются друг подле друга, которые повторяются с большим приближением, которые измеряются, которые, наконец, развертываются в форме раздельного мно­жества и пространственности, а с другой — под видом взаимопроникновения, являю­щегося чистой длительностью, не поддающейся закону и мере. В обоих случаях опыт означает сознание; но в первом случае сознание распространяется вовне, оно стано­вится внешним по отношению к самому себе ровно постольку, поскольку оно замеча­ет вещи внешними друг относительно друга; во втором же — оно входит в себя, находит и углубляет себя (здесь возникает другая тема философии Бергсона, к которой мы тотчас обратимся, — «Материя и Память». — Ю. С.). Погружаясь, таким образом, в собственную глубину, проникает ли оно дальше вовнутрь материи, жизни, вообще действительности? В этом можно было бы сомневаться, если бы сознание присоеди­нялось к материи как нечто случайное. <.. .> Но ведь нет! Материя и жизнь, наполня­ющие мир, находятся и в нас; мы чувствуем силы, обнаруживающиеся во всех наших вещах и в нас; какова бы ни была интимная сущность того, что есть, и того, что дела­ется, мы причастны этой сущности. Опустимся вовнутрь самих себя, чем глубже бу­дет расположена та точка, которой мы коснемся, тем сильнее будет давление и порыв, которое выпрет нас наверх. Философская интуиция есть это прикосновение, филосо­фия есть этот порыв.

Выведенные наружу импульсом, который приходит из глубины, мы достигнем науки по мере того, как наша мысль станет разбрасываться и расширяться. Филосо­фия поэтому должна отливаться по форме науки».

Юрий Степанов

Похожие записи:

Самые новые записи: