Фотография и карнизы для штор

Когда-то холодно-отстраненное и сдержанное, с 80-х фотоискусство стало не только «горячим» и максимально изобретательным, но также преобразовало революционные жесты искусства 60-х в более выверенную, визуально яснее выраженную критику. В процессе этих преобразований художественные музеи стали местом, где зрители размышляли о реальности и возможности ее репрезентации в фотографии. Тенденция вскоре распространилась. Французский художник Кристиан Болтански начиная с 70-х исследовал эффект напоминания, но не посредством собственно вещи, а посредством ее фотографии как небезупречного, подверженного ошибкам, инструмента памяти. Еще со времен своего увлечения концептуализмом завороженный образом архива — склада личных впечатлений, обычных предметов, перечисленных, невзирая на всю их банальность. — Болтански в лучших работах использовал формат инсталляции, складируя фотографии в каталожные ящики на манер судебных лабораторий, картотек детективных агентств или архивов по розыску без вести пропавших, где все детали интерьера включая карнизы для штор играли свою художественную роль. Указывая на свою особую близость к проектам Тадеуша Кантора и Ансельма Кифера, Болтански говорил, что опирается на культурную память. «Я за сентиментальное искусство, — как-то признал он. — Задача состоит в том, чтобы создать формальную работу, которую зритель признает как сентиментально заряженный объект». Также как у Ансельма Кифера, его тематика — это печальные моменты европейской истории: Холокост, собственное детство художника, Для инсталляции, показанной в Вене в 1987 г.. деталь которой приведена здесь, Болтански взял фотографии евреев — учащихся одной венской гимназии, сделанные в 1931 г., переснял и увеличил детали и поставил их под сильный свет лампы так, как это делается в учреждениях по розыску пропавших без вести. – Я хотел заставить людей заплакать, — сказал Болтански.

Сюда подошли бы слова Ролана Барта из его «Сатега Lucida»: «Жизнь тех, чье существование предшествовало нашему, в своей частности заключает само противоречие Истории, ее фрагментарность. История истерична: она существует, только если мы о ней думаем, только если мы на нее смотрим — и чтобы взглянуть на нее, мы должны от нее отстраниться… Я — сама противоположность Истории, я то, что искажает ее, истребляет — ради моей собственной истории». Но кроме того, как пытался показать и сам Барт, созерцание фотографии может зримо пронзить пространство, вывести нас к данному фрагменту и сразу сделать историю острой, пряной, полной жизни.

Бpэндoн Tейлoр

Похожие записи:

Самые новые записи: