Главная приманка Документы

В начале семидесятых перспективы, открывшиеся перед авангардом, выглядели вполне радужно. Творческой молодежи, зараженной в минувшее десятилетие острым неприятием традиционной культуры, казалось, что победы, одержанные над сторон­никами ортодоксального прочтения современной живописи и скульптуры, решат мно­жество практических и теоретических проблем. Весьма показательной явилась первая полномасштабная международная выставка в поддержку художественных ценностей контркультуры, легендарная Документа-5 1972 г., проведенная в Касселе. Ее кура­тором был молодой Харольд Зееман (Harald Szeemann). Документа проводилась раз в четыре-пять лет начиная с 1955 г., когда ее впервые организовал Арнольд Боде (Bode) с целью, во-первых, продемонстрировать жизнеспособность послевоенного западно­европейского модернизма, а во-вторых, доказать его самостоятельность от диктата Нью-Йорка. Отбор экспонатов, проведенный Зееманом, был в высшей степени «аль­тернативным». Хотя полный отчет о выставке перечислил бы залы, посвященные китчу, религиозной скульптуре, детским играм, иллюстрациям к научной фантасти­ке, рекламе и прочим маргинальным видам эстетических проявлений — и надо не забывать, что «фотореализм» был в моде как раз примерно в 1972-м, — все же глав­ной приманкой Документы-5 стали новейшие достижения экспериментаторства в искусстве фотографическом, концептуальном и разворачивающемся во времени (time-based). Представители arte povera, бедного искусства (Боэтти, Ансельмо, Мерц), близко соседствовали с акционистами (Брус, Нитш, Шварцкоглер), рядом с ними экспонировались художники, отчасти или полностью работавшие с кинопленкой (Джонас, Серра) или фотографией (Болтански, Райнер, Руша, Фултон), инсталляция­ми (Киенхольц, Тек, Оно, Оппенгейм) и перформансом (Аккончи, Бойс, Джилберт и Джордж, Хорн, Грэхэм, Хессе) — это если назвать лишь несколько наиболее представи­тельных имен.

Однако к концу 70-х настроение разительно изменилось. Художественный ради­кализм контркультуры зримо поблек, новый набор приоритетов вышел на авансцену, Крис Уэлсби да так, что радикализм стал выглядеть устало, неуместно, в лучшем случае — утопично. Впрочем, пространство художественного эксперимента как раз и располагалось между опытом надежды и ощущением усталости.

Брэндон Тейлор

Похожие записи:

Самые новые записи: