Как во Львове лечат сифилис

Оригинал взят у dedugan в Трагикомедия

Запись опубликована Блог "Манкурты". You can comment here or there.

Больница

Во второй половине 1980-х у меня возникла проблема со здоровьем. Дислоцировалась проблема, пардон, в заднице, некоторое время мы стеснялись, потом пожаловался коллегам на работе и один из них вызвался меня свести к знаменитому львовскому хирургическому светилу. Светило меня осмотрело, объяснило, что это абсолютная ерунда, он мне выпишет замечательную мазь и все как рукой снимет. По собственноручно выписанному профессорскому рецепту в аптеке выдали увесистую склянку, мазью из которой можно было обмазать личный состав обычного мотострелкового полка Советской армии.

Придя домой, аккуратно умастил центр хворого места и через несколько часов оно воспалилось — действует! Намазал еще и оно воспалилось сильнее. Вторая жена посоветовала не злоупотреблять — дескать, это средство тебе не подходит. Шо ты понимаешь, мне сам…. прописал! Доходит?! Фамилию светила не называю только потому, что по жизни отношусь с особым уважением к этому замечательному и талантливому львовскому хирургу и мелкая трагикомичная ошибка с рецептом моего уважения не отменила.

Завтра была суббота и я собирался на зимнюю рыбалку. Жена умоляла этого не делать, но я набрал пригоршню мази, облепил ею седалище, натянул гадюкинские «з начосом калєсони», две пары штанов и поехал в Оселю. На обратной дороге уже в электричке понял — беда.

Вторая жена называла меня по фамилии. Хохотала до изнеможения, вытирала платочком счастливые слезы и радостно вопрошала:

- Хохулин, ты видел в зоопарке жопы обезьян? Так они просто ничто по сравнению с твоей! Доигрался!

Сидеть не мог. Передвигался с трудом. Мог лежать в ванне с марганцовкой. Утром в понедельник из нее вылез, засобирался к врачу, начал аккуратно обкладывать ватой причинные места. Супруга собиралась на работу и заливалась:

- Хоть один раз! Хоть один раз вы поймете, как мы мучаемся всю жизнь! Так тебе и надо!

Потом посерьезнела:

- Будуть класть в больницу — ложись. Все равно с тебя толку никакого.

Дошкандыбал до кожно-венерологического на Энгельса, 1, в регистратуре записался на прием.

- Вам до якого лікаря?

- Все одно. До чергового.

Фамилии не помню, а звали его, кажется, Сергей Николаич. Моложавый, энергичный, деловитый, русскоязычный. Осмотрел:

- Да. Мы вас госпитализируем.

- Хорошо, доктор. Я тогда еще схожу домой, соберусь и приду.

- Нет — мы вас уже госпитализируем.

- Я понимаю, что уже. Домой схожу, тапочки возьму, штаны спортивные и щетку зубную.

- Мужчина, вы что — непонятливый? Уже! Немедленно! Сестра вас сейчас отведет.

Я занервничал. Мало того, что в идиотской ситуации по собственной глупости, да еще это мудило медицинское будет мне нервы трепать:

- Доктор, а с чего это такая спешка?

- А с того, батенька, что у вас сифилис и мы таких кладем немедленно!

Мужики, хоть вы меня понимаете? В голове начинают лихорадочно прыгать кадры, которые тут же отбрасываешь — нет, нет, нет! Разве что на родной жене, так это вообще возмутительно. Ей еще весело!

- Доктор, вы часом не ошибаетесь?

- Анализы все покажут, уважаемый, но клиника у вас полная! Стефочка, возьмите у него кровь из вены.

Отбился от него с трудом, клятвенно пообещав вернуться через час. Спустился в приемное отделение, позвонил на работу жене.

- Ну, что — тебя кладут?

- Кладут.

- Ну и правильно! А что сказали?

- Сказали, что сифилис.

- Шутишь?

- Нет.

Засмеялась, но уже как-то нервно, не по-утреннему. Захихикали три санитарки, сидящие на лавочке в приемном.

Вернулся через час, лелея тщетную надежду упросить, чтобы хоть в одну палату с сифилитиками не клали. Куда там!

И вот что обидно и несправедливо — имя дежурного мудилы-врача запомнил, а вот немолодой женщины — заведующей венерологическим отделением на Энгельса — забыл! Дай ей Бог здоровья, ежели жива!

Пересказал ей еще раз свою беду. Заставила опустить штаны, осмотрела:

- Мужчина, скажіть мені, як ви самі думаєте — звідки у вас може бути ця хвороба?

- Чесно? Нізвідки. Хіба на дружині, але це, розумієте…

- А що казав лікар, який вас сюди скєрував?

- Казав — аналізи все покажуть, але клініка в мене — повна!

Она на мгновение замолчала, пожевала губками:

- Мужчина, ви знаєте, є таке поняття, як лікарська етика, мені не хотілося б… Знаєте, Сергія Миколайовича на минулому тижні призначили головним сіфілідологом області, він дуже хорошій лікар, хоча трохи молодий… Якщо вже він вас сюди направив… Безумовно, аналізи все покажуть, але я хочу трохи заспокоїти — у вас не така повна клініка, як здається Сергію Миколайовичу. Я так гадаю, що ви у нас пробудете одну ніч і зранку ми вас переведемо на другий поверх в дерматологію. Але цю ніч вам доведеться потерпіти, зрозумійте і нас — лікарська етика…

Лучше б я его имя забыл, а её запомнил — сказал бы в адрес этого врача доброе слово спустя четверть века!

Сдал анализы, только лег в палате на койку, развернул книжку (тогда Манкурт еще читал) — подошло вихляющей походкой какое-то крашеное чмо теоретически мужского пола, заглянуло на обложку, педерастическим голоском разочарованно протянуло:

- Ах, это…. Это мы читали… — и такой же походкой удалилось. Бр-р-р….

Соседи по палате — молодые и по виду сельские хлопцы. Их отправляют на уколы. Уколы очень болючие, они недовольно уходят, через четвертьчаса вползают в палату. Здоровенный парубок встает посередине комнаты и на весь этаж выкрикивает в пространство страшную клятву:

- Йоб твою мать! Йоб твою мать! Жиби мене так страшно мордували за кавалок піцьки?! За шмат тої во — жиби я таку муку приймав тут?! Присягаю — ніколи більше в житті! Ніколи! І дивитися на неї не буду!

У меня книжка из рук выпадает. Через полчаса новая сцена — санитарка приводит древнего дедушку и начинает деловито перестилать постель. Хлопцы интересуются:

- Діду, а ви як сюди попали?

Тот многословно оправдывается:

- Хлопці, я з тим нічого спільного не маю! Я з драбини впав і щось там собі подрапав, а чо мене сюди — не знаю. Розумієте, виліз на драбину…

Пожилая санитарка выпрямляется:

- Діду, як ту драбину звали? Певно, Марина? Тут всі з таких драбин попадали, діду, не кажіть дурного….

Смеемся все, дед смущенно замолкает.

Утром без торжественных речей и духовых оркестров отправляют в дерматологию. Аллергическая реакция на профессорскую мазь была серьезной, Леонид Иванович Лиман — кажется, не перевираю — лечил меня долго. Врач был отличный. Там и кафедра институтская, в первый же день привели группу студентов — белых и черных юношей и девушек — доктор Лиман попросил меня опустить трусы и продемострировать результаты аллергии. После второй демонстрации обезьяних достоинств запротестовал:

- Доктор, они бы мне хоть банан какой или леденец на койку кидали, коль уж в зоопарке…

- Ну, ты тоже пойми, — примирительно сказал Леонид Иванович — студентов ведь надо как-то учить…

- Извините, доктор, но нельзя ли их учить на других жопах? А то там девки молодые, я тоже еще не пенсионер….

Больше ко мне не водил. Заведующая поликлиникой (кажись, была такая должность), пожилая еврейка по имени Евлалия Иосифовна прознала, что у Лимана лежит художник. На носу какие-то выборы, красная ткань уже натянута на подрамники, надо белым написать «Виборча дільниця №….», «Всі на вибори!» и прочую дребедень. Пишу в её кабинете, прерываясь на время приема больных. После третьего выхода Евлалия Иосифовна ко мне:

- Если мне надо будет посмотреть женщину — сама попрошу вас выйти. В других случаях выходить не надо — у вас своя работа, у меня своя, каждый занимается своим делом.

Ото насмотрелся и наслушался Манкурт! Сифилитиков в неправильные советские времена с милицией искали. Заходит медсестра:

- Контакт Василіва зі Сколе привезли…

- Давайте!

Я уже знаю — скромная сколевская училка наградила сифоном половину городка. Заводят, кошу глазом — Боже мой, Боже мой! Маленькая, худенькая, с красным остреньким носиком, сопливая, некрасивая, в съехавшем набок приплюснутом беретике — несчастье! Куда, блин, эти мужики смотрели, кого там…. Ваще….

Или другое. Третий этаж венерический, второй кожники, на первом администрация. Тоже учительница, немолодая, русскоязычная, секретарь партбюро школы. Сифилис. Лежит на третьем. Общая столовая на втором, она в нее не спускается — боится наткнуться на знакомых. Сказать взрослому сыну, где и с каким диагнозом лежит, тоже не может. Школьным коллегам позвонить, сами понимаете — лучше сразу повеситься. Голодала пару дней, не выдержала, на лестнице столкнулась с молодой соседкой по палате, которая тут в третий раз, та ядовито засмеялась:

- Е….ться не стеснялась, а тут поесть с нами стесняешься? Не робей, училка!

Секретарь партбюро разрыдалась, пришла к заведующей, плачет:

- Я не понимаю, откуда у меня может быть эта страшная болезнь! Не понимаю! Живу без мужа, воспитываю сына, вы знаете — я очень, очень чистоплотная женщина, я даже сплю всегда с открытым окном!

Заведующая её успокаивает, объясняет, что бывают язвы или инфекционные заболевания, есть сердечники, ревматики и это тоже всего только болезнь, которую надо вылечить. Не будет есть — не выздоровеет, надо ходить в столовую. Плачущая женщина уходит, Евлалия Иосифовна присматривается к моей работе, печально улыбается:

- Вы знаете, Саша, она, конечно, педагог и очень чистоплотная, но я так думаю, что через это открытое окно все-таки кто-то влез.Уж очень редко бывает по-другому.

Через пару недель Леонид Иванович меня вылечил от всех проблем в той злополучной части тела и выписал. Изредка случайно встречал его в городе — здоровались. Последний раз увидел в первой половине девяностых, остановились перекинуться парой слов, я поинтересовался:

- Как там у вас, все по-прежнему — третий этаж венерики, второй кожники?

Он печально махнул рукой:

- Какие кожники? Держим три койки для пузырчатки, для экземы, от которой человек умереть может — понимаешь? А все остальное — сифилис! Класть некуда, и детскую в Сокольниках тоже под сифилис заняли! Эпидемия, брат…

Покачал головой, еще раз махнул рукой и мы разошлись в разные стороны.

Метки:

Похожие записи:

Самые новые записи: