Кодификация нормативных порядков

Интеллигенция (в том числе и Н. Макиавелли) стихийно являлась носителем нового, секулярного (неопределенностного) «образа истинности» точно в такой же степени, как и все другие группы зарождающегося новоевропейского социума, за исключением способности к его осознанному оформлению и артикуляции в собственных интересах. Она социально позиционируется за счет эксплуатации страха остального общества перед Большой Неопределенностью и психологической невыносимости когнитивного диссонанса. Вполне можно согласиться с Н. Н. Козловой по поводу интеллигента/интеллектуала в том, что он «не просто дитя Модерна, его побочный продукт. Роль его в создании общества Модерна действительно огромна».

Кодификация нормативных порядков как одна из важнейших функций интеллигенции прямо вытекает из ее социальных обязанностей и одновременно внутренних претензий по «форматированию» для общества актуального «образа истинности». Само наличие способности к формулированию и при необходимости редактированию жизненно важного для существования человека «образа истинности» автоматически возлагало на интеллигента обязанность тотального нормирования и одновременно легитимации того, что объявлялось нормой.

Бесспорно, что институциализация интеллигенции как социального тела оказывается всего лишь производной от ее занятости по кодификации порядка. Если вспомнить, что под институциализацией в современной социологии понимается «процесс, в ходе которого социальные практики становятся достаточно регулярными и долговременными для того, чтобы их можно было описывать в качестве институтов», то в рамках новоевропейского общества нет более «регулярной и долговременной практики» нежели придание ему хотя бы временных конструкций определенности. В рамках таких институтов, как наука, СМИ, искусство, образование, литература («институции по производству символической продукции», по П. Бурдье), интеллигенция так или иначе, в явной или скрытой форме, с разной степенью осознанности, занималась легитимацией Порядка. К сожалению, даже в исключительно научно-исследовательском контексте весьма трудно адаптироваться к мысли о функциональной служебности и историчности тех явлений жизни, которые кажутся современному человеку вечными и самосущными. Не умаляя значения социальной инерции и социальных привычек, ученый тем не менее может отдавать им дань только в качестве обычного человека. Радость театрального действа, например, не должна затмевать от нас экспертное понимание того, что по своему социально-историческому генезису и сущности театр в новоевропейской культуре состоялся в качестве художественной коммуникации объективно антитрадиционалистского, секулярного характера, и именно эти задачи исторически формализовали его. Впрочем, любой сегмент художественной коммуникации представляет собой один из способов организации социальной конференции по поводу актуальной редакции «образа истинности».

Аркадий Соколов: диалоги об интеллигенции, коммуникации и информации

Похожие записи:

Самые новые записи: