Узнать больше про оптовый склад парфюмерии Вы сможете тут.

Критические интересы Лоусона

Резюме Лоусона в пользу фотографии — лишь часть аргумента более широкого плана: предпочитая отказаться от всей живописи оптом ради фотостратегий, выраженных способами, от которых легко отмахнуться, сочтя их очередной авангардной уловкой, художник может сделать квадрат крутом, позволив самой живописи — средству, от которого меньше всего ожидали альянса с фотографией, — работать с фотографическим изображением и на основе него. «Это отличный камуфляж», — писал Лоусон, персонажи картин которого в то время не мигая смотрели на зрителя как герои фоторепортажей «New York Post». «Нам известен внешний вид всего на свете, но с большого расстояния… Фотография мало того что преподносит нам реальность, которая на самом деле очень от нас далека, она еще и делает эту реальность непосредственной, происходящей здесь и сейчас, поскольку позволяет нам уловить мгновенье. В настоящий момент думающие художники более всего озабочены значением именно этого парадокса». Итак, все было готово для переоценки живописи ровно внутри контекста соответствующего фотографического мотива.

Критические интересы Лоусона простирались как минимум до нью-йоркского художника Дэвида Салле, первая персональная выставка которого состоялась в 1980 г., а вторая (так случилось, что совместно с Джулианом Шнабелем) — в галерее Мэри Бун в 1981 г. На взгляд Лоусона, картины Салле состояли из картинок, в кажущемся беспорядке, наобум помещенных рядом или внахлест. Они выглядят стильно, замечал Лоусон, далее когда сбиваются на игру в разнообразие ради самой игры. «И все-таки образы, которые Салле подает таким образом, будоражат вас, эмоционально и интеллектуально. Часто его тема — обнаженные женщины, представленные как объект. Порой это мужчины. В лучшем случае эти представители человечества даны бегло, поверхностно, экспромтом; в худшем — они брутальны, искажены… смысл где-то брезжит, но мучительно утаивается… это мертвое, инертное выражение невозможности страсти в культуре, где самовыражение регулируется законом».

Это принципиальное положение стало признаком водораздела между теми, кто творчески работал с масс-медиа. С одной стороны, заимствование из этого источника приветствовалось как потенциально пародийное и, следственно, подрывающее мифологию модернизма. С другой, те, кто не расстался еще с подозрениями насчет темной лошадки по имени «постмодернизм», желали бы приостановиться, не дойти до иронического восхваления коммерческого мира, не впасть в безвкусицу и банальность. Для этих последних живопись попутчиков концептуализма была предпочтительно трудной, а не развлекающей, туманной для толкования, а не снисходительной к зрителю, ей следовало соответствовать уже сформулированным категориям: по словам Чарльза Харрисона, живопись должна стать «столь же сложной с точки зрения восприятия и описания, сколь создания». Отсюда следствие — весьма болезненное для критической репутации и Салле, и Шнабеля: искусство, которое немедля добивается признания как музеев, так и рынка, вряд ли обладает достаточной содержательной глубиной. Живопись может позволить себе ироническую манеру — быть живописью плюс чем-то еще, однако следует иметь в виду, что ирония имеет свойство вырождаться в сарказм или даже прямой кэмпизм — вульгарный, вычурный, претенциозный стиль, причем не обязательно как следствие плохого вкуса, а как осознанный метод.

Бpэндoн Tейлoр

Похожие записи:

Самые новые записи: