Любовь к матрасам и нонконформизму

Нужно добавить еще один труднообъяснимый признак русской интеллигенции, возродившийся в 60-е гг., – оппозиционность господствующей власти, которая может принимать толерантные формы, вплоть до «непротивления злу насилием», а может выражаться в активных протестных акциях. Шестидесятничество – первая легальная, мягкая оппозиция советскому тоталитаризму. Эта обожавшая кабинетный покой и пружинные матрасы оппозиция первоначально исходила не из общей порочности и полного отрицания советского строя, а бичевала нарушение ленинских норм и подлинной коммунистической этики вредными, подлыми и глупыми перерожденцами. Молодые шестидесятники считали себя верными продолжателями дела отцов и не выходили за пределы игровой фронды. Однако после августа 1968 г., когда советские танки прикончили «пражскую весну», начал проявляться творческий потенциал интеллигенции, требующий критического переосмысления коммунистической идеологии. 70-е гг. стали свидетелями конфликта стареющих отцов и мужающих детей. Наступление «неосталинизма» встревожило антитоталитаристов старшего поколения и вызвало у критически мыслящих молодых шестидесятников разочарование, тягостную фрустрацию. Эти настроения послужили стимулом для движения диссидентства. Диссиденты были немногочисленны, но именно они спасли честь русской интеллигенции в 70-е гг.

Духовность шестидесятничества не будет раскрыта полностью, если оставить в стороне интеллигентскую мифологию поколения. Начнем с обличительного мифа о двойном сознании советской интеллигенции. Этот миф впервые прозвучал в самиздатовских статьях писателя и философа-шестидесятника В. Ф. Кормера (1939–1986) в конце 60-х гг. В 90-е гг. его философские произведения были опубликованы журналом «Вопросы философии» (1989, № 9; 1991, №1) и изданы отдельной книгой.

Нонконформизм был весьма распространен в среде творческой интеллигенции – литераторов, художников, музыкантов, режиссеров и актеров, которые болезненно ощущали путы социалистического реализма и цензурные ограничения. По словам одного из исследователей художественного андерграунда, «многие самобытные мастера были вынуждены десятилетиями вести двойную жизнь, выставляя на показ произведения, выполненные в духе официальных требований, и скрывая в мастерской плоды свободных творческих исканий». Несомненно, что для талантов, жаждущих свободной самореализации, для интеллигента А. С. Ципко и подобных ему этически чистоплотных функционеров двойное сознание было страшной мукой, но нет никаких оснований приписывать эту муку миллионам людей.

Легендарным питомником возрождающейся интеллигентности были «интеллигентские кухни» в стандартных «хрущевках», где умные, а главное – честные интеллигенты, назло бдительному КГБ, обсуждали самиздат, вели бесконечные споры о правде, справедливости, России. Во времена гайдаровской «шоковой терапии» обескураженные шестидесятники вспоминали кухонные бдения с ностальгической печалью: «Процесс обнищания интеллигенции (обнищания материального и духовного) принял необратимый характер. Тихо и незаметно отойдет в прошлое то, что чудом сохранялось все эти злосчастные десятилетия, точнее, весь этот злосчастный век: прекраснодушная, наивная, бедная, с вечным чувством вины и с вечной верой, воспитанная моим любимым Антоном Павловичем русская
интеллигенция».

Аркадий Соколов: диалоги об интеллигенции, коммуникации и информации

Похожие записи:

Самые новые записи: