Наука о книгах

О том, что библиографическая наука в продолжении столетий сохраняет статус Terra incognita, свидетельствует тот факт, что никак не удается уяснить сущность библиографии и выработать ее корректную дефиницию. Каждый библиографовед обнаруживает нечто новое, особенное и немаловажное в библиографических явлениях, и в результате получается столько «библиографий», сколько библиографоведов.

В. А. Фокеев (В. Ф.) Не будем преувеличивать, но все-таки нужно признать, что понятие библиография не обладает определенностью, хотя слово библиография давно уже русифицировалось. Как сообщил И. Г. Моргенштерн, оно употреблялось в русском языке еще в 1742 г., а слова библиограф (вивлиограф) и библиографический (вивлиографический) имеются в первом томе французско-русского словаря, изданного в 1786 г. После публикаций В. Г. Анастасевича и В. С. Сопикова в первой четверти ХIХ в. термин «библиография» вошел в российскую терминологию, но это не означало, что он обрел однозначную дефиницию. На протяжении ХIХ – ХХ вв. в России и за рубежом велась полемика по вопросу определения библиографии и ее места в системе научных дисциплин о книге и в универсуме человеческих знаний и областей деятельности. В итоге получили хождение более 400 определений библиографии. Большинство этих определений не выдерживают никакой критики, но были и продуктивные, характерные для своего времени суждения.
В XIX веке главенствовала научная парадигма: библиография – наука (область знания) о книге. Большинство библиографов разделяли представление о библиографии как науке, особом знании о книге, выражающемся в ее описании. Библиографию определяли как книгоописание, «основательное познание о книгах», «образующее вкус к хорошим сочинениям» и «составляющее существенную часть истории народного просвещения» (В. С. Сопиков), «книговедение или книгознание и по смыслу ее названия – книгоописание» (Г. Н. Геннади), «науку о книгах, отрасль человеческих познаний, путеводительницу и наставницу в выборе книг» (В. Г. Анастасевич), «науку описывать книгу по известным правилам» (Н. А. Полевой), «синтез книжной мысли», «науку о книге вообще, книговедение, т. е. отрасль знания, изучающую историю книги, роль ее и т. д., а в узком смысле – книгоописание, т. е. составление справочных, библиографических репертуаров или списков книг в виде всякого рода указателей и каталогов» (Б. С. Боднарский), «наука, дающая в результате своих достижений выводы общенаучного и практического значения о количественном и качественном составе произведений печати» (Н. Ю. Ульянинский) и т. п. Наиболее развернуто научно-книговедческое определение библиографии сформулировал И. В. Владиславлев: «основная часть книговедения, наука о таком описании книг, которое, возможно, полнее ориентировало бы человечество в накопленных им книжных богатствах – в их наличности и содержании, в их идеологической сущности и исторической значимости, в их соответствии читателям различных социальных и иных группировок; занимаясь подобным изучением книг, библиография в своих высших обобщениях имеет задачей библиографическое исследование эволюции книжных богатств со стороны их количества и со стороны содержания».
Иной характер имеют определения библиографии, выработанные представителями управленческой, вспомогательно-идеологической парадигмы, утвердившейся в гг. Советской власти. Согласно этим представлениям, «библиография – отрасль идеологической работы, которая занимается раскрытием содержания книжных богатств с точки зрения их идейной, научной и практической ценности» (В. Н. Денисьев). По определению яркого представителя этой парадигмы Л. Н. Троповского, библиография – «область знания и научной деятельности, имеющая целью ориентировку среди конкретной массы произведений печати, обеспечивающая наиболее эффективный их выбор для использования в определенных целях и возможность научного анализа состояния, структуры, развития, целенаправленности печатной продукции в целом или в отдельных ее отраслях».
Можно многократно увеличить количество трактовок библиографии, предложенных теоретиками советской и постсоветской библиографии. Но я не могу солидаризироваться ни с одной из них.

Аркадий Соколов: диалоги об интеллигенции, коммуникации и информации

Похожие записи:

Самые новые записи: