Правила секса

«Правила секса» оказались показательной иллюстрацией разновекторного «любовного треугольника». Это – лучшая экранизация постмодернистских словоизлияний Б. И. Эллиса, ставшая сложносочиненной комбинаторикой кино-высказываний. В замкнутой сфере киноповествования Эйвери поместил три основные любовные перспективы и множество побочных, употребив при этом все навыки монтажной склейки и визуального интертекстуализма. Эйвери сохранил основной посыл первоисточника – эгоцентристскую коммуникативность, фантазматичную монологичность каждого из героев. И дилемма заключается не в дискомфортной нестыковке двух перманентно возбужденных тел, а в той самозамкнутой направленности каждого «Я», у которых Воображаемое не совпадает с Реальным. Эллис с Эйвери выводят закономерность «несчастной любви»; дело не в брызжущей энергии и играющих гормонах, не дающих своему носителю остановиться на моногамных и стабильных отношениях, но в фундаментальной закрытости одного человека для другого, в фундирующем отсутствии коммуникативности, не дающем «понять Другого». «Ты никогда меня не поймешь. Никому не дано понять другого человека», – коллежское кредо плачущего снежинкой драг-дилера. Экранизация тщательно фрагментирована, разбита на событийные маркеры (те означающие локусы, где происходят приватные человеческие трагедии). Мир Эллиса – это натура полуобнаженных тел, напудренных «кокаином» носов, студенческого угара, перемежающихся в экранизации самым запоминающимся попсовым саундтреком. У Эллиса не существует игры идентичности (сексуальной, гендерной, социальной), но культивируется самонаправленность Желания, бьющегося о пустоту и сталкивающегося с бездонностью искусственных потребностей. Как и в любом трагедийном универсуме в «Правилах секса» наличествует избыточная фигура – та персона Непристойности, своим карнавальным поведением, скрашивающая нарративную повседневность и пробуждающая от доминирующей скуки Означающего. Это – Дик, Ричард. Тот странный персонаж, разрывающий хитросплетения повествовательной коммуникации страшным запалом Непристойности, позволяющий главному герою Полу Дентону кратковременно расфокусироваться на персоналии Бейтмена. Вообще для «Правил секса» подобная расфокусировка (эксцесс Непристойного) является центральной стадией эстетического высвобождения Означающего: суицидальные эксперименты Шона, потеря невинности Лорен, сексуально-наркотический «трип» Виктора.

Загадка кинофильма не в том, что кино отражает в едином повествовании три перспективы, но в характерном сцеплении этих перспектив, обусловленных воображающими аппаратами каждого из героев. Поэтому перспективы (точки зрения) апеллируют не к Реальному, а к Воображаемому. В итоге получается дневниковое отражение событий, инициированное механикой Воображаемого. Здесь реальность – это непрозрачный Остаток в процессе выхолащивания воображаемых компонентов. Отсюда визуальный реверс с обратным событийном движением героев в начале и конце повествования, на основании которого невозможно определить место единого Реального. Реальным остается сумма перспектив Воображаемого (Шон, Пол, Лорен), и в не этой совокупности оно оказывается пустотой, знаковым Остатком. И эта остаточная непрозрачность – перманентный факт непрекращающейся пятничной вечеринки.

Похожие записи:

Самые новые записи: