Прекрасные потолки в Риме

Франко Росселлини принимал нас на Мероприятии, которое должно было состояться вечером, и позаботился об организации поездки и о нашем размещении. Франко, как никто, умеет быть всегда заботливым и в то же время все время отвлекаться. Он спрашивал нас, все ли в порядке с нашими билетами и нашими комнатами, а в это время его глаза бегали по холлу, ища Лиз. Я спросил его, не может ли он воспользоваться своими связями и достать нам комнаты еще на несколько дней, потому что нам надо было остаться после Мероприятия, чтобы заняться бизнес-искусством. Нам было трудно добиться продления, потому что через два дня после Мероприятия было намечено Другое Мероприятие, так что наши комнаты были зарезервированы для нас только еще на один день, а потом мы оставались в городе сами по себе. Когда Франко понял, что значит «воспользоваться связями», он воспринял это драматично.

«Вы знаете, что мне позвонили, чтобы я устроил комнату для Элизабет Тэйлор, потому что комнаты нет даже для нее! А ей нужно два дня, чтобы распаковать вещи! Из-за этого Другого Мероприятия сплошные катастрофы!»
Как раз в этот момент проходящий мимо миланский журналист спросил меня, нравится ли мне Рим. Ну мне на самом деле нравится Рим, потому что это своего рода музей, так же как «Блумингдейл» — своего рода музей, но я чувствовал себя слишком усталым, чтобы говорить об этом. Кроме того, журналист казался приятным, но почти никто из журналистов никогда не хочет знать, что ты дума¬ешь на самом деле, — им нужны только ответы, которые подходят к вопросам, которые подходят к истории, которую они хотят написать, и обычно они считают, что ты не должен позволять своей личности вторгаться в статью, которую они о тебе пишут, а иначе они обязательно возненавидят тебя за то, что ты задаешь им лишнюю работу, потому что чем больше ответов ты дашь, тем больше ответов им придется исказить, чтобы они соответствовали их истории. Поэтому лучше просто улыбнуться и сказать, что тебе нравится Рим, и позволить им назвать свои причины для этого. И в любом случае я был утомлен. Я был рад увидеть, что Франко возвращается. Он всегда снимает напряжение.
«Я вернулся, — объявил он. — Я только что позировал папарацци. Мне не следовало бы этого делать».
Я рассказал Франко, что Б влюбился в магазине «Булгари» в девушку за витриной с брильянтами, которая, по его словам, была похожа на Доминику Санда. Франко разбирается в «любви», он угадал симптомы: «Значит, теперь ты все время будешь бегать в магазин и покупать все от Булгари? Это дорого. Тебе надо было влюбиться в официантку; это не так дорого». «Это не дорого, потому что я ничего не покупаю. Я только вхожу и выхожу, вхожу и выхожу», — сказал Б, а Франко разочарованно протянул: «только вхожу и выхожу, вхожу и выхожу… Что же еще остается делать…» Потом он убежал, чтобы переговорить с каким-то режиссером.
Б заметил, что Лиз Тэйлор проходит через другой конец холла, и попытался напугать меня предположением, что она меня избегает. Я разглядел ее уголком глаза.
Потом Серджио, один из помощников Франко, подошел и спросил Б, могу ли я быть готовым на полчаса раньше, чтобы нас с Лиз представили принцессе Грейс, и тогда мы все могли бы войти на Мероприятие вместе. Таков был план. Б позавидовал, что он не пойдет с нами, поэтому как только Серджио отошел, он сказал: «Он говорит так, как будто это действительно важно. Он так привык договариваться с Лиз через ее парикмахера, что думает, ему надо разговаривать с тобой через меня, даже когда ты сам стоишь рядом».

Воспоминания Уорхола

Похожие записи:

Самые новые записи: