Ремонт стиральных машин в Краснодаре на дому

Против Сент-Бева

Особенности прустовского стиля справедливо рассматриваются в плане психологии искусства — так, например, в психологически тонкой книге под редакцией А.Д. Михайлова [Пруст, 1999. С. 17-18]: «Для Пруста искусство, творчество — боговдохновенно, хотя так просто и прямолинейно им это не выражено. Он отстаивает способность, если не обязанность, художника в момент создания перерождаться, становиться иным существом, как бы живущим по своим собственным законам. Так, например, он замечает: “…книга — это порождение иного Я, нежели то, которое проявляется в наших повседневных привычках, общении, пороках… Поэтому искусство в момент своего рождения иррационально; творческий акт полон таинственности и таинств, он неподвластен логике и вообще чужд каких бы то ни было узаконений». Все это было сказано по отношению к главному, после «Утраченного времени», произведению Пруста — книге «Против Сент-Бева», в которой Пруст, наполняя книгу литературными и философскими отступлениями, пастишами, собственными художественными переживаниями, уже работает как художник-творец и как литературовед-исследователь, то есть создает тот реальный (хотя и не «кубистический») Авангард, который мы считаем и для себя современным Авангардом.

В этой прустовской программе мы усилим лишь одну важную для нас линию — ее особый «авангардизм». Прусту было не только важно «пастишировать», как тот или иной автор, он нуждался во множественности пастишей, ему была необходима постоянная перекличка и перетасовка, перемножение их со своей собственной точки зрения. По-видимому, он и сам ощущал это именно так, поскольку так читается названная выше книга «Против Сент-Бева» (1919) [Пруст, 1999].

Я же думаю, что это начало того процесса, который к концу века привел к явлению интертекстуальности. Целесообразно различать «интертекстуальность» как создание текста, именно текста, состоящего из слов (об этом ниже), и интертекстуальность как литературный процесс, как жизнь искусства, по Прусту — «пастиширование». Это в Авангарде явление более раннее, это «переодевания и маски».

Великим мастером переодеваний и масок в русской лирике был Валерий Брюсов. В сущности, он осуществил этим свой собственный девиз:

Являй смелей, являй победней Свою стообразную суть!

В своих циклах «Любимцу веков» и «Правда вечная кумиров» он говорит от имени персонажей различных эпох и народов: ассирийского царя Ассаргадона, египетского жреца Изиды, Моисея, Дон Жуана, Ахиллеса, Одиссея, Клеопатры, Энея, безымянного раба в каменоломне, — отмечает Н.А. Трифонов, и продолжает: «Заметим, что театральность Брюсова в жизни и поэзии не была чем-то идущим в разрез с общим стилем жизни и искусства той среды, в которой он вращался, с которой был связан. Театральная игра, декоративность, маскарадная карнавальность были характерными чертами искусства и литературно-художественного быта эпохи модерна. Назовем для примера хотя бы поэзию Михаила Кузмина, усиленно пользовавшегося костюмами театрального гардероба разных веков; стилизованные постановки Мейерхольда — да и его же журнал «Любовь к трем апельсинам», издаваемый от имени гофмановского доктора Дапертутто; шуточные «игры» Ремизова вроде его «Обезьяньей великой вольной платы» и т. п.» [Трифонов, 1985. С. 499-501]

Сам Брюсов подчеркивает: «В каждом лирическом стихотворении у истинного поэта новое «я». Лирик в своих созданиях говорит разными голосами, как бы от имени разных лиц. Лирика почти то же, что драма» [Брюсов, VI. С. 399].

Знаток творчества и жизни Брюсова Д.Е. Максимов считал, что и личная жизнь этого поэта превращалась, по его замыслу, в экспериментальную сценическую площадку [Максимов, 1969. С. 58]. Я склонен думать, что и сближение Брюсова с большевиками на фоне происходящей революции было еще одним его экспериментом.

Традиция, укрепленная В.Я. Брюсовым в предреволюционное время, проступает еще у Ахматовой в «Поэме без героя», но уже не в реальном, а в подчеркнуто ментальном плане. "Часть первая. Девятьсот тринадцатый год", глава первая: <…> "Новогодний вечер. Фонтанный Дом. К автору, вместо того, кого ждали, приходят тени тринадцатого года под видом ряженых.

Юрий Степанов

Похожие записи:

Самые новые записи: