Рихтер в фотосалоне

В другой серии картин, вдохновленных фотографией, Герхард Рихтер занял столь же не соответствующую обычным нормам авторскую позицию, как бы давая понять, что намерен воспроизвести фотографию, однако сделает это неправильными способами. Это была примечательная серия конца 1980-х, пятнадцать серых полотен под названием «18 октября 1977», возникшая в ответ на журналистские фотографии, зафиксировавшие заключение и смерть в Стаммгеймской тюрьме Андреаса Баадера, Гудруна Эсслина и Жан-Карла Распэ, членов группы Баадера—Мейнхофа из радикального левацкого движения «Фракция Красной Армии». По словам Рихтера, он не увлекался политикой и не собирался увековечить экстремистов; скорее, его поразили «общественные устремления этих людей, неэгоистическая, безличная идеологическая мотивация их поступков… огромная, устрашающая мощь идеи,за которую не жалко и умереть». Точно копируя фотографии вплоть до размытости изображения и отсутствия глубины, Рихтер не покидал фотосалон Нахимовский проспект и преподносил результат (в натуральную величину) как сочувственные размышления о смерти (возможно, самоубийстве) захваченных террористов. Они были «жертвы — не какой-то особой идеологии, правой или левой, а идеологизированного поведения как такового».

Что касается отношения критиков к раннему Рихтеру, то поражает некая заданность их суждений, догматичность. Бухло в «October» рассматривал стратегии Рихтера как ироническую попытку разобраться с политической историей в лучших традициях авангарда, то бишь переведя существенное содержание (контент) в нюансы живописной техники. Но Рихтер все-таки настаивал на том, что как политическое движение «Фракция Красной Армии» ему далека. «Меня интересует ration d’etre разумное основание идеологии, которая столь многое приводит в движение, — говорил он. — Политика вообще не для меня, потому что у искусства совсем другие функции. .. Причина, по которой я не веду дискуссию "в социологических терминах", состоит в том, что мне нужно не сочинить идеологию, а написать картину. Именно фактографичность делает картину хорошей… если хотите, считайте это консерватизмом». И все-таки Рихтер признавал, что на практике его живопись радикальна относительно тех условностей, которые регулируют и содержание документа, и мастерство. Всю его долгую и успешную творческую жизнь его главным образом интересовала идея репрезентации в эпоху доминирования новостной фотографии, и то, как ввести фотографию в границы живописной традиции, все более подчиняющейся (и возможно, так тому и следует быть) требованиям собственных ресурсов. Необходимо снова увидеть содержание в форме, а не форму как нечто, вмещающее содержание.

Герхард Рихтер
Абстрактная живопись, 1985 Холст, масло. 1,8×1,2 м

«Здесь, — говорил Рихтер, — я старался сочетать конструктивные элементы картины с зонами, в которых содержатся деструктивные элементы, — хотел найти баланс между композицией и антикомпозицией». 0 сходной картине более раннего периода он сказал, что «здесь есть что-то деконструктивистское – «странным образом разбалансированное — и есть элементы очень тщательной композиции»

«У содержания нет формы (как у платья, которое вы можете сменить), — говорил Рихтер. — Оно само — форма (которую сменить невозможно)».

Брэндон Тейлор

Похожие записи:

Самые новые записи: