Записи с меткой «литературоведение»

Русский Вальтер Скотт

04.08.2012
Мы уважаем этот роман за благородное
чувство любви к отечеству.
В.Г. Белинский

Большинство из нас с именем Михаила Николаевича Загоскина и его замечательным произведением впервые сталкивается при чтении «Ревизора». Помните, Анна Андреевна спрашивает Хлестакова, прихвастнувшего тем, что он еще и балуется пером: «Так верно, и «Юрий Милославский» ваше сочинение?»? Да, скромно соглашается Хлестаков, мое. «Ах, маменька, — перебивает Анну Андреевну дочь, — там написано, что это господина Загоскина сочинение». «Ах, да, это правда, это точно Загоскина, — спохватывается завравшийся Хлестаков. — А есть другой «Юрий Милославский», так тот уж мой».

Во время первого представления «Ревизора» эта сцена воспринималась куда острее. После памятного и шумного успеха «Юрия Милославского» этот диалог с головой выдавал невежество героев комедии.

Успех появившегося в декабре 1829 года романа Загоскина действительно превзошел все ожидания. По воспоминаниям современников, первый русский исторический роман о Великой Смуте 1612 года читали везде: и в гостиных, и в мастерских, и при дворе. Пушкин в письме поздравлял Загоскина «с успехом полным и заслуженным». Жуковский шутливо жаловался: взял в руки «Юрия Милославского» без намеренья читать — лишь присмотреться к авторскому слогу, да так и пристал до последней страницы. Даже из заграницы пришли поздравительные письма от Проспера Мериме и Вальтера Скотта.

Эти отзывы были тем значительнее, что никто не ожидал ничего подобного от автора романа, скромного губернского секретаря. Единственный «бурный» эпизод его жизни был связан с Отечественной войной 1812 года. Вступив офицером в Петербургское ополчение, М.Загоскин участвовал в боевых действиях, 6 октября в боях под Полоцком был ранен в ногу и получил орден Святой Анны IV степени, с надписью «За храбрость». После лечения вернулся в полк и прошел с русской армией военный путь до Данцига, после взятия которого (24 декабря 1813 года) Петербургское ополчение было распущено.

Сам Михаил Николаевич однажды высказал простодушное недоумение, как это его угораздило написать такую капитальную вещь. Тем не менее, факт остается фактом: русский исторический роман начался с «Юрия Милославского», а Загоскин остался в истории отечественной литературы новатором и родоначальником исторического жанра.

Всего в течение жизни он сочинил 8 исторических романов, более двух десятков комедий и повестей. Его комедию «Добрый малый» в свое время сравнивали с «Горем от ума» А.С. Грибоедова. В 1831 г. Загоскин был назначен директором театров Москвы.

«Русский Вальтер Скотт» умер 23 июня 1852 г. и похоронен на Новодевичьем кладбище.

Руки Сталина и "Осень патриарха"

09.06.2012

Габриель Гарсиа Маркес сообщает о своём пребывании в Москве, во время Фестиваля молодёжи и студентов 1957 года, в частности, следующее:

«Несколько раз мы с Плинио (Плинио Апулейо Мендоса, друг и соавтор Маркеса. – С.Ц.) пытались попасть в Мавзолей – главное святилище Советского Союза, где Ленин и Сталин спали вечным сном без всяких угрызений совести. Первые три попытки окончились провалом: то нас не пускали из-за отсутствия специальных пропусков, то мы приходили слишком поздно и не успевали занять очередь. За два дня до отъезда, пожертвовав обедом, мы предприняли последнюю попытку. Молча встали в хвост очереди и через полчаса оказались под тяжелым гранитным сводом Мавзолея. Милиционеры даже не спросили у нас пропусков. Преодолев несколько лестниц и бронированных дверей, мы вошли в помещение ниже уровня Красной площади, где стояли два гроба с телами Ленина и Сталина. Снизу их освещали красные прожекторы. Людской поток двигался справа налево, останавливаться было категорически запрещено. Все посетители пытались сохранить в памяти мельчайшие детали увиденного, но это было невозможно. Я слышал разговор делегатов фестиваля через несколько часов после посещения Мавзолея. Они спорили, какой на Сталине был китель – белый или синий. Причем, среди тех, кто утверждал, что белый, находился человек, дважды посетивший Святилище. Лично я точно знаю, что китель был синий. На груди у Сталина с левой стороны были приколоты три скромные орденские колодки. Маленькие синие ленточки под колодками сливались с цветом кителя, и создавалось впечатление, что это обычные значки. Мне пришлось сощуриться, чтобы рассмотреть их. Поэтому я уверен, что китель на нем был темно-синего цвета – как и костюм Ленина. У него было крепкое, но легкое тело. Выражение лица живое, передававшее чувство, имевшее оттенок насмешки. Слегка вьющиеся волосы, усы, совсем не похожие на сталинские, двойной подбородок. Но сильнее всего в его облике меня поразили выхоленные руки с длинными прозрачными ногтями. Это были женские руки. Я вспоминал свое посещение Мавзолея много лет спустя, в Барселоне, когда писал «Осень патриарха» – книгу о латиноамериканском диктаторе. Я придумывал все так, чтобы этот диктатор не был ни на кого не похож и одновременно имел черты всех каудильо нашего континента. Но есть в нем что-то и от Сталина – великого азиатского тирана, в том числе изящные женственные руки…»

Вот эти описания рук Сталина в романе «Осень патриарха»:


Я увидела беспощадные глаза, глаза, которые говорили о неминуемом, а он медленно, как в полусне, протянул свою женственную руку к бананам гвинео, сорвал один и жадно съел его…

Обычно он приходил ко мне напуганный чем-либо и постаревший от страха, такой, каким он предстал передо мной впервые, когда молча протянул ко мне свои руки, свои круглые ладони, туго, как жабий живот, обтянутые гладкой кожей, — никогда прежде и никогда потом я не видела таких рук…

…он снял свои шелковые перчатки, и мы видели, что его руки не были руками старого военного, они были женственны и походили на руки человека более молодого и милосердного, нежели он…

Нет, видно, и впрямь что-то стряслось в мире, мать, если никто не узнает его руку в окне вагона, в который он пересел из лимузина, – его женственную руку, руку всевластного старца, посылающую неизвестно кому приветствия из полузашторенного окна первого поезда, открывшего движение по новой железной дороге на плоскогорье…