На web-проекте нашей компании есть кондитерская мастика купить всё для кондитера

Умирание культуры

Умирание культуры проистекает от ее переполненности. Дошедшая до самых глубин отпущенного ей познания, культура, как сосуд, переполняется и, будучи не в силах вместить новое, начинает выплескивать содержимое или вновь переплавлять уже произведенное. Отсюда застой, разброс и гниение: «Двадцатый век уходил из мира индивидуалистических подвигов, спиртного и трагических ран на городскую свалку ушибов, головной боли, технологии, наркотиков, амнезии, нелепых сношений и рака». Возможно, именно поэтому одной из наиболее эпохальных фигур для XX в является Генри Миллер, который «блудил, пил и развлекался внизу, в выгребных ямах жизни, где вызревал рак, и при этом без конца повторял: «Смотрите, не обяза­тельно умирать от всей этой гадости. Ее можно вдыхать, есть, лизать, е…, а на следу­ющий день вскакивать живым и здоровым. В нас есть что-то неоценимое, если мы можем вынести эту вонь».

За всеми снятиями барьеров (религиозных, моральных, социальных, сексуаль­ных, этических) стоит одно: пустота. В этой связи весьма характерен следующий отрывок из романа Миллера «Sexus»: «Ваша беда в том, что вы никогда не брались за дело, достойное ваших истинных сил. Вам необходимы большие проблемы, большие трудности. Пока вас хорошенько не прижали, вы не действуете как следует. Не знаю, чем вы в данный момент занимаетесь, но уверена, что теперешняя ваша жизнь вам совершенно не подходит».

Однако время перерабатывает и видоизменяет эту категорию вместо пустоты бе­зысходности, пустоты отчаяния, пустоты потерянности (не случайно первое же поко­ление «не календарного, настоящего двадцатого века» (А. Ахматова) оказалось, по определению Гертруды Стайн, «une generation perdue») приходит пустота, готовая принять новое, принципиально новое. На смену пустоте обреченности приходит пусто­та ожидания. Образно выражаясь, у культуры появляется «пустое сердце Будды», т. е. такое внутреннее состояние организма (как биологического, так и социального), при котором полностью исчезает груз предыдущего опыта, традиций, понятий, знаний. Образно выражаясь, организм становится опустошенным сосудом, готовым приять в себя новое содержание. Отсюда интерес к экуменизму, обращение к восточной философской и религиозной мысли (в частности, широкое распространение ислама и буд­дизма в традиционно христианских странах). Для периода расцвета «фаустовской» культуры была характерна европоцентричность, пиком которой в религиозно-фило­софском плане явилось появление и торжество протестантизма.

Исчерпавшая себя рациональность вновь проявляет тенденцию к иррациональ­ности. Отсюда стремление к мистике, новый поворот к колыбели всех мировых рели­гий — Востоку, Возможно, именно эти тенденции знаменуют поворот от смерти к жизни, от отрицания старой культуры к утверждению новой, от заката к рассвету.

Семиотика и Авангард: Антология – под общ. ред. Ю.С. Степанова

Похожие записи:

Самые новые записи: