Упрощенный бергсоновский пример

Как пишет Юрий Степанов о Бергсоне: нам нет необходимости специально после Бергсона оговаривать термин «внутреннее». Бергсон и сам был «внутренним», но при этом «внутренне смелым». Когда он скончался в январе 1941 г. в оккупированном Париже, то, как отметил, Поль Валери, не было ни больших похорон, ни речей (опасались репрессий германской комендатуры, — Бергсон был евреем); но, хотя мир, казалось, мыслит все меньше, а культура все больше сводится к воспоминаниям о культуре (что видно и в нашем современном телевидении), мысль Бергсона торжествовала во всем своем величии.

«Не буду в этот момент входить в тонкости его философии, — говорил и писал Поль Валери в том же месяце, — но проблема времени-длительности, памяти и развития жизни, которой он посвятил себя, изменили философскую ситуацию во Франции. В эту эпоху, когда грозная кантовская логика и критика, вооруженные мощным аппаратом контроля над понятием «познание», располагали развернутыми средствами терминологии для воздействия на само познание и даже на политику, в той мере, в какой политика может иметь контакт с философией, Анри Бергсон не был ни захвачен, ни обескуражен этой ситуацией. Он сумел восстановить и реабилитировать вкус к глубинному размышлению в сфере мысли, чем не может быть чистая логика концептов, которая, впрочем, не способна и для самой себя дать безупречные определения. Подлинная ценность философии состоит в том, чтобы вернуть мысль к ней самой…» (Discours sur Bergson) [Valery, 1957, 884]

Суть концепции Бергсона, с помощью которой он «вернул мысль к себе самой», состояла в следующем. «Внешнее» и «внутреннее» — мир связаны не решительным противопоставлением, разрубанием, а градуальными взаимопереходами. (Именно в этом состоит и концепция всех наших семиотик [Степанов, 1971; 1998].) В простой форме, в виде действительно градуального перечня типов, ее можно найти как таблицу в книге «Язык и Метод. К современной философии языка». М.: Языки русской культуры, 1998. С. 91). Концепцию градуального перехода можно считать частной разновидностью «Теории волн» (см. здесь выше).

Мы сочли наилучшим дальнейшим «введением» в нашу тему и в наши дни работу Бергсона «Материя и память». Книга написана по-французски в 1896 г. После двух диссертаций автора она открыла цикл его исследований, увенчанных в 1927 г. Нобелевской премией по литературе. Это классическая и мятежная книга. Не следует думать, что классические работы не могут быть мятежными. Франция вообще страна таких работ.
После того как Декарт положил гениальное основание Новой европейской философии, показав, что есть только два подлинно противопоставленных начала — пространство (у него «протяженность», Tetendue) и время (у него «длительность», la duree), Бергсон впервые за 250 лет исследовал это философски внутри внутреннего человека.
Представим себе простой (в нашем изложении здесь даже упрощенный) бергсоновский пример. Положим, перед нами внешний мир, какая-то часть его, воспринимаемая нами, — положим, блестящая игла. Наше восприятие ее — это именно «восприятие», перцепция (perception); мы рассматриваем ее со всех сторон, всеми органами чувств, постепенно приближая ее к нашему телу, это — «представление», связанное с ощущением, «ощущение», sensation. Градация уточняется, видоизменяется. Но вот в какой-то момент игла абсолютно сблизилась с нашим телом и наконец вонзилась в него. В этот момент «внешнее» стало «внутренним» — игла уже в нашем теле. Она и далее может углубляться в него, вызывая нарастание ощущений вплоть, наконец, до боли. На этом этапе «градаций» наше ощущение становится, по Бергсону, «аффекцией», affection, которая может быть уже и болевым чувством.
Но одновременно с этим процессом происходит обратный и обратно направленный процесс: наше тело градуально воздействует на «внешнее», на «мир» вне нас и, опять-таки одновременно, на нас самих, на наше тело с его восприятиями, ощущениями, представлениями внутри.
Центральным пунктом, «точкой икс», остается тот момент, когда — в данном примере — игла вонзается в тело, хотя бы просто укалывает его. Этот момент есть момент соприкосновения «двух миров», соприкосновения «внешнего» и «внутреннего», но он «необширный» — «не пространственный» и «недлительный» — он «limite commune», «общий им предел». «Вот почему «эта точка поверхности тела» есть порция поверхности, которая является одновременно воспринимаемой и ощущаемой»; а «наши ощущения так относятся к нашим восприятиям (перцепциям), как реальное действие нашего тела относится к нашему возможному или виртуальному действию» [Bergson «Matiere et Memoire», 1953. С. 58 — «Материя и память»].
Рассмотрев подробнейшим образом — в чем состоит содержание его книги — различные степени названных «градаций», Бергсон приходит к выводу, который уже предвидится в исходном постулате Декарта: «материя в чистом виде имеет только протяженность», «сознание в чистом виде имеет только длительность».
Но именно в силу детальнейших анализов всех «градаций» Бергсон заключает: «У нас есть теперь основание сказать, что различие тела и духа (la distinction du corps et Tesprit) должно устанавливаться на основе не пространства, а времени» [Matiere et Memoire, 1953. С. 248; — «Материя и память», указ. франц. изд.].

Похожие записи:

Самые новые записи: